dc-summit.info

история - политика - экономика

Четверг, 23 Ноября 2017

Последнее обновление в09:39:25

Вы здесь: Разделы Вера Пасхальная ночь 1948 года в Украине: торжество веры народа-победителя

Пасхальная ночь 1948 года в Украине: торжество веры народа-победителя

Дмитрий Веденеев, доктор исторических наук, профессор

«…В горниле испытаний обрели веру»

«…Представьте себе: идет жестокий бой, на нашу передовую лезут, сминая все на своем пути, немецкие танки, и вот в этом кромешном аду я вдруг вижу, как наш батальонный комиссар сорвал с головы каску, рухнул на колени и стал… молиться Богу. Да-да, плача, он бормотал полузабытые с детства слова молитвы, прося у Всевышнего, которого он еще вчера третировал (курсив наш. – Авт.), пощады и спасения. И понял я тогда: у каждого человека в душе Бог, к которому он когда-нибудь да придет».

Этот потрясающий эпизод приведен в книге, посвященной  одному из участников Великой Отечественной войны, для которых она стала началом дороги к Богу – наместнику Псково-Печерского монастыря архимандриту Алипию (Воронову). Он стал одним из тех, о ком Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий ІІ сказал в послании по случаю 60-летия Победы в Великой Отечественной войне: «В огненном горниле испытаний многие обрели или укрепили свою веру. Немало было воинов, которые, исполнив долг ратного служения Родине, после войны стали служить Богу и своему народу в священном сане».

Власти СССР и лично И.Сталин не могли не признать мощного духовно-патриотического потенциала веры Христовой и Православной Церкви. В сентябре  1943 года, как известно, возрождается патриаршество. 31 января–2 февраля 1945 года прошел первый (после 1918 года) Поместный собор Русской Православной Церкви, утвердивший «Положение о Русской православной церкви». Патриархом Московским и Всея Руси избрали митрополита Алексия (Симанского) – сына камергера императорского двора и внука сенатора Российской империи, как особо подчеркивалось в документах того времени. Новый архипастырь, писал в те дни «Журнал Московской Патриархии», «совершенно естественно усвоил многие взгляды и принципы» митрополита Московского Филарета (Дроздова), и даже диссертация кандидата богословия владыки Алексия І рассматривала взгляды святителя Филарета на воспитание Церковью нравственно-правового сознания людей.

О религиозной ситуации в Украине во время Великой Отечественной войны мы подробнее рассказывали в предыдущей статье. Отмечалось, что пусть и конъюнктурная либерализация отношения партии большевиков и властей к Церкви принесла свои благоприятные для православных результаты. К 1948 году в СССР насчитывалось около 14 тыс. храмов (к 1917 году в Российской империи – 78897), в которых служило 13 тыс. священнослужителей (к 1917 году – до 300 тыс.), действовало 85 монастырей.

В годы «Безбожных пятилеток»

Изменение ситуации в религиозной сфере рельефнее выглядит на фоне предшествующей официальной политики воинствующего безбожия в СССР, начало которой положил Декрет первого Советского правительства «Об отделении церкви от государства и школы от церкви». Церковь утратила правовой статус государственного учреждения, право на распоряжение имуществом, защиту в судебном порядке, у нее изымались материальные ценности. Более того, борьбу с самой верой Христовою глава советского правительства В.Ленин в известной, «программно-гуманитарной» статье 1922 года «О значении воинствующего материализма» назвал «нашей государственной работой».

В 1932 году в СССР провозгласили начало «безбожной пятилетки», в ходе которой гонения на Православие приобрели всеобщий и систематический характер. Тогда же Союз воинствующих безбожников  (СВБ) официально имел 50 000 первичных организаций, до 7 млн. членов, из которых 2 млн. входили в группы «юных воинствующих безбожников».

Конституция СССР 1936 года уже не включала положения о свободе религиозного исповедания, оставляя гражданам лишь право на «отправление религиозных культов», зато закрепляла право на «свободу антирелигиозной пропаганды». К 1941 году в Украине действовало  3% от дореволюционного количества приходов РПЦ. Преследования Православной Церкви повлекли и еще одно тяжкое последствие – оживление псевдоправославного сектанства, появление мистических течений, «подпольных групп»

Однако, несмотря на почти полную административно-репрессивную ликвидацию Церкви, всесоюзная перепись населения 1937 года показала реальный уровень религиозности советских  людей (вопросы о религиозных убеждениях в опросные листы внесли по личной инициативе И.Сталина).  Из 30 млн. неграмотных граждан старше 16 лет верующими объявили себя 84% (25 млн. душ), из 68,5% грамотных – 45% (свыше 30 млн.).

Антирелигиозная пропаганда, признавали власти, к концу 1930-х велась, в основном, пассивно, формально-казенно. В докладной записке отдела культпросветработы ЦК ВКП (б) от февраля 1937 года отмечалось, что из 13 антирелигиозных журналов закрыто 10, из них 6 на «национальных» языках, кино и радио антирелигиозной пропаганды не ведут, сеть первичек и районных организаций Союза безбожников почти везде развалилась, членские взносы Союза с 200 тыс. рублей в 1933-м сократились до 35 тыс. ежегодно, некоторые областные организации ударились в «сомнительные коммерческие махинации». Формально ячейки СВБ к 1941 году действовали только в 34% колхозов Украины.

Сам И.Сталин, видимо, не педалировал наступление на Церковь, хотя и имел безраздельную власть и мощный аппарат принуждения. Его отношение к религии определялось, скорее, политической конъюнктурой. Д.Волкогонов в работе «Сталин и религия» приводит слова вождя – отбирая литературу для дачной библиотеки, он пишет: «Прошу, чтобы не было никакой атеистической макулатуры!».

«Церковь ведет полезную патриотическую работу…»

Впечатляющий религиозный подъем народа, выстоявшего в страшной войне, определенные послабления со стороны продолжавшего оставаться воинственно-атеистическим режима привели к неожиданному еще несколько лет назад  росту воцерковления людей. По молитвам близких затронул он и офицеров Красной Армии, среди которых прослойка членов ВКП (б) была особенно высока.

«Много раз я видел в церквях фигуры женщин, склонивших свои колени, опустившихся на холодный каменный пол и с трепетной и горячей молитвой смотревших на пустые глаза икон, – докладывал  25 июля 1945 г. в ЦК КП(б)У один из ведущих и агрессивных специалистов по «научному атеизму», Б.Кандидов, не на шутку обеспокоенный возможной потерей «фронта работ».  «Плакали и молились с горячей верой, наделялись, что бог – добрый и  милосердный, сжалится и спасет их близких, проливавших свою кровь в жестокой борьбе с опасным и страшным врагом».

Как свидетельствуют информационные отчеты Уполномоченного Совета по делам религиозных культов при Совете Народных Комиссаров (СНК) СССР по Украинской ССР, к концу  1945 г. в Украине начитывалось 6242 православных церквей «патриаршей ориентации»,  служило 14 епископов, 5060 священников, 441 диакон, около 2000 псаломщиков. Насчитывалось 15 мужских (346 монахов) и 25 женских  (1352 монахини) монастырей, около 500 монашествующих вне монастырей (в монастырях работало 75 церквей, им принадлежало 338 га земли). В Украине власти считали «активными» верующими Православной Церкви около 1,2 млн. чел.

«В данный период времени русская православная церковь занимает в отношении государства безусловную, без тени подозрения, лояльную позицию, – отмечалось в отчете Уполномоченного Совета по делам православной церкви при СНК СССР по УССР П.Ходченко за 2-й квартал 1945 года. «Она ведет большую и полезную патриотическую работу», за данный период Церковью собрано в Украине на нужды обороны страны,  в пользу инвалидов и сирот 12049838 рублей деньгами и натурпродуктами.

Для сравнения следует вспомнить, что к началу Великой Отечественной войны в Киеве действовало два храма, а  в ряде промышленных областей (Сталинской (ныне – Донецкой), Ворошиловградской, Запорожской и других) – ни одного! Были закрыты и все монастыри.

«Антирелигиозной пропаганды нет. Научно-просветительская пропаганда этих вопросов не затрагивает. Никто не разъясняет истинного значения этих дикарских обрядов (церковного служения – Авт.), их вред для народа» – сокрушался упомянутый Б.Кандидов, с ностальгией вспоминая времена Союза воинствующих безбожников (СВБ) Емельяна Ярославского (Губельмана). Антирелигиозная секция при Институте философии АН СССР «давно ликвидирована», пишет автор, как и центральный совет СВБ, а центральный музей истории религии и  атеизма «дышит на ладан». Б.Кандидов «с горя» упрекал  Церковь… в распространении инфекционных и венерических болезней!  

«Научный атеист», хотя и успокаивал себя утверждением о том, что «нынешняя религиозность явление временное», однако с тревогой подмечал:  «по новой системе строится проповедь, очень большое внимание уделяется искусству (религиозным сюжетам в искусстве – Авт.), активизировалась  индивидуальная работа с верующими, большое внимание уделяется благотворительности, между духовенством и верующими создана новая система взаимоотношений».  Как видим, оценка принципиального безбожника высока, и заслуживает  учета и сейчас, при углублении диалога между Церковью и обществом.

Правда, не следует преувеличивать «усердие» власти, ведь из 9829 действовавших в СССР к октябрю 1943 года православных церквей 6500 открылись на оккупированной территории («религиозная политика» гитлеровского режима, исповедовавшего «государственный оккультизм», тема отдельного разговора), в 1944–1945 годах было удовлетворено лишь 9,8% ходатайств верующих об открытии церквей, отказано и в возвращении мощей и чудотворных икон, хранившихся в музеях.

Немало граждан делом восприняло призыв Поместного собора РПЦ 1945 года к вступлению в церковный брак, и поплатилось за это. В марте 1945 года в Казани старший лейтенант-танкист Сергей Соловьев, пять раз раненый кавалер боевых наград, по просьбе невесты в полной воинской форме венчался с ней в храме – и тут же был исключен из партии….

В ночь Воскресения Христова

Не удивительно, что документы контрольной над Православной Церковью государственной инстанции отразили поразившую власть активность верующих на Пасху 1948 года (тем более, что Светлое Христово Воскресенье пришлось на День международной солидарности трудящихся 1 мая). Об этом идет речь в отчете Уполномоченного Совета по делам православной церкви при СМ СССР по УССР от 18 мая 1948 года.

Совет по делам РПЦ при СМ СССР (далее – Совет), говорится в документе, письмом от 19 марта 1948 года № 150/с  предложил принять меры и не чинить препятствий проведению служб и доступу верующих в храмы. Все было сделано для обеспечения беспрепятственного служения, усиленные наряды и патрули милиции следили за порядком и были готовы пресечь выходки «веселых компаний, возвращавшихся с гуляний и готовых подтрунить над участниками всенощной».

Как отмечали уполномоченные Совета по областям УССР, посещаемость храмов резко выросла по сравнению с прошлым годом, церкви переполнены и не могут вместить всех прихожан. Все чиновники подчеркивали значительно возросшее присутствие на службах детей, молодежи и военнослужащих.

Представители в регионах УССР направили руководству достаточно подробные отчеты о праздновании Пасхи, сопроводив их впечатляющей статистикой. Особое внимание обращалось на прихожан, ставивших свечи, осенявших себя крестным знамением и святивших куличи (таковые, видимо, считались «настоящими» верующими).

В Троицком соборе Днепропетровска собралось около 6000 мирян, среди которых доля детей и молодежи оценивалась в 20-25%.

В Николаевском храме Херсона присутствовало на всенощной до 600 человек, в Духовском соборе – свыше 1500, а часть молодежи превышала 10%. «С уверенностью могу констатировать, что в этом году посетителей в нем (соборе – Авт.) было значительно больше…», - отмечал областной надзиратель.

Шокировала власть «явка» верующих в индустриальном Харькове, особенно присутствие в храмах групп офицеров («даже майоров», отмечается в отчете), причем офицеры «крестились и покупали свечи».

В индустриальной Сталинской области общее число пришедших на службу оценивалось в 300 тыс., в городских храмах молилось от 4 до 15 тыс. человек, в церквях райцентров – 1-3 тыс. прихожан. При этом святило куличи 50-60% собравшихся, до 40-50% доходила часть детей и молодежи, четверть – мужчины трудоспособного возраста.

В Черниговской области с населением в несколько раз меньше Сталинской (Донецкой), пришло славить Господа в Пасхальную ночь столько же, если не больше, людей – 300-400 тысяч.

Паства храмов Житомира на 30-40% состояла из детей и подростков, до 70% детей 8-16 лет «стояли со свечами в руках», отмечали бдительные чиновники-«религиоведы».

Город корабелов и военных моряков Николаев принял в свои храмы не менее 12 тыс. мирян, причем среди молящихся насчитали не менее 100 офицеров, а на военно-морской базе Очакове молилось не менее 50 военнослужащих.

Владимирский собор Киева, где правил службу Патриарший Экзарх Всея Украины, Украины митрополит Киевский и Галицкий Иоанн, принял до 2000 молящихся – далеко не всех пришедших.  В столице Украинской ССР «церкви переполнены» – сообщал отчет.

Для «проинформированных» партии и власти потрясением стала перспектива стремительного воцерковления народа, почувствовавшего свои силы победителя в Отечественной войне. Сухая статистика «стоявших со свечами и крестившихся» детей и подростков говорила о формировании нового, познающего Бога поколения. Паства в офицерских погонах, презревшая политотделы, парторганизации и «особистов», давала ясный сигнал об угрозе марксистско-ленинской идеократии в служивой среде.

Завершался отчет Уполномоченного Совета по делам православной церкви по Украине выводами о «недоработках» идеологического аппарата, в которых усматривалась основная причина многолюдности на Пасху в действовавших на тот момент в УСРР 8931 храме и молитвенных домах. В «предпасхальный период», отмечал П.Ходченко, органы политпросвещения и образования не провели необходимой «разъяснительной работы», молодежь в Пасхальную ночь «не была достаточно отвлечена какими-либо увеселительными развлечениями ни в театрах, ни в кино, ни  в самих школах», не выполнили своей роли классные руководители, комсомольский актив, пионервожатые.

Как знать, может быть, взлет веры в Пасхальную ночь 1948 года стал «последним звонком», подтолкнувшим власти к новым гонениям на Православную Церковь, последовавшим уже в том же году. Началось закрытие восстановленных в годы войны храмов, возобновились аресты священнослужителей, были запрещены крестные ходы, ограничена свобода передвижения архиереев. Храмы вновь стали отбирать под склады и клубы. За 1949–1951 годы количество священников уменьшилось с 13483 до 12254, монастырей – со 104 до 62.