dc-summit.info

история - политика - экономика

Четверг, 19 Октября 2017

Последнее обновление в09:39:25

Вы здесь: Разделы Интервью Интервью Евгения Головахи, заместителя директора Института социологии НАН Украины

Интервью Евгения Головахи, заместителя директора Института социологии НАН Украины

Евгений Головаха, заместитель директора Института социологии НАН Украины

Вашему вниманию предлагается интервью Евгения Головахи, заместителя директора Института социологии НАН Украины.

- Существование заказных «партийных» социологий в Украине – практически свершившийся факт. Насколько академическая социология в состоянии противостоять этой губительной тенденции?

- Да, это большая проблема для нашей страны, особенно в преддверии грядущих выборов. Связано это с претензиями заказчиков при проведении опросов для определения рейтингов. При этом учтём одну нашу особенность: заказчиками в Украине выступают те, кто обладают значительными финансовыми ресурсами, а не средства массовой информации, как это принято во многих странах мира. Так появляются так называемые социологические центры, службы и т. д. Им несть числа, но это количество переменно, ибо многие из таких служб исчезают мгновенно, когда в их услугах отпадает необходимость. К тому же нередко эти центры даже не проводят собственных исследований, а либо заказывают их известным центрам, либо занимаются прямой фальсификацией данных. Академическая социология должна с этим бороться, это в её интересах, хотя для неё измерение рейтингов и влияния политических сил – задача вторичная. Но при этом пятно падает и на академическую социологию. Да и (что очень важно) многие социологи – преподаватели, научные работники -- оказываются вовлечёнными в работу различных социологических служб. Мировая практика состоит в том, что журналисты и являются рупором, который обнародует  данные социологических опросов. Ведь пока данные не обнародованы, – это всё детские игры: политик может тешиться рейтингами внутри своей партии как ему угодно. Но как только речь заходит об опубликовании данных, это становится социальной проблемой. И вот здесь есть один рецепт, который не подвластен законодательству. Достоянием общественности становится список центров, которые проходят лицензирование в профессиональной ассоциации. У нас, к сожалению, практически не работают республиканские ассоциации поллстеров (а международные существуют), которые и должны заниматься лицензированием центров, исходя из строгих критериев, адекватности центров, их способности проводить исследования, соответствия данных опросов международным требованиям. Поэтому эту функцию пока выполняет Социологическая ассоциация. Необходимо, чтобы такая практика была всеохватной. И общее требование должно быть таким: центры, проходящие лицензирование, заслуживают доверия, а о тех, кто лицензирование не прошел, должны широко оповестить через СМИ. А те СМИ, которые будут использовать сведения, полученные от нелицензированных центров, должны нести полную ответственность за распространение таких сведений. По-моему, здесь необходимо общее, консолидированное решение Социологической ассоциации и Союза журналистов Украины.

- И делать это целесообразно постоянно?

- Должна быть создана некая комиссия, в которую войдут заинтересованные журналисты и представители Социологической ассоциации, которая призвана будет обнародовать перечень тех центров, которые не прошли лицензирование и, следовательно, не заслуживают доверия.

- Поскольку в советские времена социология едва ли не последней из общественных наук получила «права гражданства», успела ли украинская социологическая наука получить международное признание? Если да, то в чём конкретно это проявляется?

- Международное признание украинской социологии – это, конечно, дело будущего. Сегодня можно говорить о том, что признаны отдельные специалисты, имеющие хорошее международное реноме, участвующие в крупных международных проектах. Например, наш институт участвует в европейском социальном исследовании, поддержанном Европейским Советом и получившим в 2005 году самую престижную в Европе премию Рене Декарта (кстати, первый обществоведческий проект, удостоенный этой премии). Киевский международный институт социологии участвовал в крупных международных сравнительных исследованиях по ценностям и характеру содержания труда. Центр «Социальный мониторинг» участвует в исследованиях World and Europeans Values. Отрадно, что появились такие прецеденты, каких вовсе не было, скажем, 10 лет назад. Главная беда украинских социологов – незначительное количество публикаций на английском языке (эта же проблема существует и в России). К сожалению, мировой уровень определяется зачастую не самим качеством исследования, а возможностью иметь англоязычную публикацию в зарубежных топ-журналах. Здесь мы не можем похвалиться достижениями, и в этом мы возлагаем надежды на молодое поколение социологов, для которых знание англоязычных социологических стандартов – дело уже почти привычное, поскольку они постоянно стажируются за рубежом. И это внушает оптимизм.

- Насколько плодотворными  являются контакты украинских и российских социологов и как на подобном сотрудничестве отражаются попытки определённых политических сил в обеих странах осложнить украинско-российские отношения?

- К счастью, влияние политических сил на отношения украинских и российских социологов пока ничтожно. Я не заметил давления на социологов ни со стороны  украинской власти, ни со стороны российской на установление и расширение контактов социологов двух стран. Беда в другом. После ослабления многих социальных и духовных контактов в связи с распадом СССР взаимный интерес коллег-социологов под упал. Внутренние проблемы стали превалировать над проблемами сотрудничества. Правда, отдельные российские научные центры осознают необходимость оживления контактов. Так, наш Институт социологии выполнил совместную работу с таким же институтом Российской академии наук по национально-гражданским идентичностям и толерантности в России и Украине (сравнительный анализ), выпустив  в результате монографию. В разработке одного из блестящих достижений российской социологии — Концепции социальных трансформаций (под руководством академика Т. И. Заславской) – участвовали харьковские социологи. Есть и другие интересные проекты. В российских социологических изданиях выходили специальные номера, посвященные украинской социологии. Но сказать, что такой взаимный интерес велик, я не могу. Он неадекватно мал. Для нас невероятно важно расширять исследования с россиянами, потому что понять характер и специфику социальных трансформаций без сравнения России и Украины по всем возможным параметрам нереально. Мы должны при нашем общем прошлом понять, в чём же наша специфика, какова специфика трансформаций, что нас будет объединять в будущем. В том, что пока всё это не сделано в необходимом объеме, я склонен винить больше российскую сторону. Россия тратила безумные деньги на поддержку всякого рода авантюристов, которые работали на нашем электоральном поле, вместо того, чтобы создавать проекты, которые способствовали бы большему взаимопониманию и сближению на основе реально происходящего. Сейчас есть признаки верного понимания совместных задач. Российский гуманитарный фонд и НАН Украины уже уже активно сотрудничают, разрабатывая совместные проекты. Но этого пока очень мало. Лучшей формой противодействия проявлениям идеологической враждебности является всяческое развитие научных обменов. Я не думаю, что с украинской стороны будут какие-либо серьезные проблемы на пути  углубления таких обменов.

- Сейчас у нас бытует мнение относительно вполне нормальной ситуации в сфере межнациональных и межконфессиональных отношений (в Украине любят сравнивать эту ситуацию с российской, заведомо негативной). На самом же деле динамика ксенофобии и антисемитизма в Украине вызывает обеспокоенность. Адекватно ли реагирует украинская социология (не только академическая) на эти тенденции?

- Наша социология могла бы активнее изучать эти проблемы. У нас были попытки коснуться этих тем еще в конце 80-х годов прошлого столетия (в частности, их предпринимала Н. В. Панина). Сейчас В. И. Паниотто исследует социальные дистанции между представителями разных этнических групп. Конечно, можно было бы внимательнее исследовать подобные явления, тем более что у нас активизировались и межнациональные трения, а уж о межконфессиональных и говорить не приходится. Но проблема еще и в том состоит, что украинская академическая наука  не располагает достаточным количеством квалифицированных специалистов в отдельных сегментах социологии, в частности, в вопросах межэтнической и межконфессиональной толерантности. Стоит обратить особое внимание и на новую тенденцию – рост антисемитских настроений среди молодежи. В 90-годы наблюдалась как раз обратная зависимость: бытовой антисемитизм был популярнее среди людей старшего возраста. Здесь были бы уместны государственные заказы на подобные исследования. Академическая социология не всегда может изучать то, что хотела бы. Причина банальна – недостаток средств. Государство пока старается не финансировать подобные исследования, делая вид, что у нас таких проблем не существует. Но ведь гром когда-нибудь может грянуть...       

- Охарактеризуйте, пожалуйста, дискуссионную составляющую в украинской социологической среде, и, поскольку Вы являетесь одним из главных редакторов  журнала «Социология: теория, методы, маркетинг» определите роль издания в этом процессе.

- Это большая проблема для постсоветского обществоведческого сообщества. И она касается не только социологов. В советское время всякая дискуссия воспринималась как начало политической кампании. Этот страх перед публичными дискуссиями (ибо они почти всегда оборачивались политическими репрессиями) формировал целое поколение людей, которые считали, что самый правильный путь работы в науке – это делать свое дело, дискутировать только внутри и не выносить дискуссии на страницы прессы.  Мы в нашем журнале пытались дискуссионные рубрики. Были прецеденты, когда были честные открытые, публичные дискуссии. Первой жертвой был я лично, чему был несказанно рад, когда профессор Хмелько выступил по поводу моей концепции феномена аморального большинства, я ответил ему, дискуссия была успешной. Затем была довольно жесткая дискуссия о роли синергетики в социальных науках. Но, увы, это не получило продолжения. Я это расцениваю как нашу недостаточную готовность пребывать в атмосфере дискуссий.

- Видимо, свою роль здесь играет и тот осадок, который остался после безудержного охаивания всех и вся в последний период перестройки и в начале 90-х годов после развала СССР.

- Несомненно, превалирование эмоциональной составляющей тех дискуссий и стремление во что бы ни стало облить оппонента грязью надолго отбило охоту вести откровенный спор. Вкус к серьезной научной дискуссии так пока и не привился. Опять-таки остается уповать на новое поколение ученых.

- В последние годы значительно возрос авторитет exit-poll'ов. Что Вы можете сказать по этому поводу: на самом ли деле будет иметь место попадания в «десятку»?

- Я был причастен к проведению первого exit-poll'а в Украине. Это были парламентские выборы. Опыта у нас не было никакого, и потому не было большой уверенности в успехе. Я даже отговаривал инициаторов проведения подобного у нас. Но мы хорошо подготовились, предварительно обсудили все методические тонкости 'rgthbvtynf? И результат превзошел ожидания. После этого отпали все сомнения. Я не буду касаться вопроса об exit-poll'е на президентских выборах 2004 года, где превалировала политическая составляющая (об этом аргументированно в свое время писала Н. В. Панина). Но в целом была продемонстрирована полная компетентность украинских социологических служб, которые оказались на уровне мировых стандартов. Попадание в «десятку» – вопрос сложный. Мировой опыт показывает, что так бывает не всегда, и квалификация социологов тут мало что меняет.

- Судя по всему, следует ожидать проведения референдумов (разного масштаба). Насколько наша социология занималась анализом состоявшихся референдумов и насколько готова быть причастной к подготовке последующих (в частности, к анализу формулировки вопросов)?

- Украинская социология не изучала, насколько мне известно, проведение референдумов. Что же касается моего личного мнения, то я против референдумов как таковых. В наших условиях проведение референдума – это оружие в руках тех, кто способен найти деньги и инициировать его. Референдумы можно проводить, лишь вернувшись к прямой демократии, если уверен, что только представительная демократия уже развита. Наша демократии находится на низком уровне.

- Но ведь сейчас вполне вероятно проведение референдумов на разных уровнях – от муниципальных до общегосударственного...

- Тогда мы получим просто хаос. Мы хотим вернуть времена вече? Или эпизодов казаччины, когда выбирали - Сомко или Брюховецкий — по принципу «кто кого перекричит». Перекричали сторонники Брюховецкого и казнили Сомко! А самое страшное – в формулировке вопросов. Вспомните два референдума 1991 года, когда получили практически диаметральные результаты, казуистически составив вопросы. Кто заказывает вопросы на референдум, – тот и выигрывает. Референдум – это лукавое орудие там, где нет представительной демократии.

- В свое время Н. Панина разработала методику исследования повседневных событий. Как Вы относитесь к идее массового изучения коротких отрезков жизни украинского социума?

- Это очень продуктивная идея. Ее можно реализовывать в разной форме и выбирать разные временные отрезки. Можно реализовать в форме опросов или анализа дневников. Но осуществить эффективно подобные акции можно было бы, имей мы в Украине настоящий Центр изучения общественного мнения – по типу российского ВЦИОМ, каким он был несколько лет назад (пока не стал орудием в руках власти). Этот центр мог бы давать портреты общества в самых разных ракурсах.  Кстати, в Германии успешно работает подобный центр, который воспроизводит летопись жизни страны.  У нас он реально может возникнуть лет эдак через 59, когда у нас будет вполне обеспеченное государство, которому не нужен будет такой центр в качестве политического орудия, а как средство понимания жизни общества. В США таких центров много, но это не в европейских традициях. Европа (за редким исключением) все же тяготеет к централизации. Но, повторюсь, нам такие центры создавать рано, чтобы не скомпрометировать идею. Нынче у нас выйдет очередное орудие в политической борьбе.