dc-summit.info

история - политика - экономика

Вторник, 12 Декабря 2017

Последнее обновление в09:39:25

Вы здесь: Проекты Украина и Россия Украина и Россия: эффекты взаимодополняемости и риски отторжения (Часть 2)

Украина и Россия: эффекты взаимодополняемости и риски отторжения (Часть 2)

Юрий Пахомов

Получилось так, что кризис не только ударил по Украине, - он вышиб у украинской элиты (а это – олигархи и власть) почву из-под ног. Причем наиболее чувствительный удар был нанесен именно по украинскому олигархату, чьи экспортнориентированные потоки непосредственно смыкаются с волнами глобального кризиса, и ими блокируются. Блокируются не только из-за кризиса, но и потому, что крайне устаревшие экспортные отрасли, эксплуатируемые с установкой на «добивание», полностью лишились с «приходом» кризиса шансов на спасительную диверсификацию и, соответственно, на конкурентоспособность. По этой причине, а также вследствие общей неблагоприятной экономической, и особенно финансовой ситуации (огромные иностранные заимствования, массовые невозвраты кредитов и т.д.) Украина вошла в кризис в качестве мирового рекордсмена.

О том, насколько быстро и глубоко Украина втягивалась в кризис, - свидетельствует вывод самых компетентных зарубежных «оценщиков». Так, согласно выводам совместного симпозиума в Гааге  (МВФ, Всемирный банк, рейтинговые агентства Блумберг, Мерил Линч и Фитч) Украина из числа стран, затронутых кризисом сразу же больше всего пострадала. Причем факт занятия «первого места» иллюстрирован был данными таблиц, заполненных сводными, фиксирующими кризис показателями. В сделанном там же заключении прогнозировалось отбрасывание страны назад, сопровождаемое обрушением прежде всего крупных компаний.

Примечателен также и диагноз, озвученный экспертом названных агентств Вольфгангом де Толь по поводу украинского кризисного «лидерства». «Украина, - сказал он, - как кораблик без капитана и без команды барахтается в открытом море в отчаянный шторм; и даже так все обессилили, что некому крикнуть SOS. А в это время другие корабли задраили люки, сняли снасти, и легли в глубокий дрейф, чтобы спасти хоть что-то».

Вскоре стало понятно, что кризисная ситуация в Украине опасна не только из-за потерь, приносимым кризисом. Не менее опасной для страны представлялась и послекризисная ситуация. Пока Украина завершает путь многолетнего сползания на обочину, и конает в кризисе, - другие страны смогут не только успешнее пройти кризисный путь, но и инновационно продвинуться. Ведь кризис, особенно мировой, - это не только бедствие, - это еще и селекция. Он как волк в лесу добивает слабых (в нашем случае, - «нисходящих») и тренирует сильных. Т.е. восходящих. Уже ясно, что нынешний кризис разворачивает в сторону еще большего успеха Китай; что он силой (с хрустом костей) заставляет сменить модель развития Россию; а также пристрастно испытывает (из-за деградации ценностей) пока еще лидирующий Запад. Как писал А.Тойнби: «Если для людей суицид есть нечто неординарное, то для цивилизаций это обычный конец». Хотя конец (вспомним судьбу Рима) может продолжаться долго.

В Украине критической для страны проблемой стала судьба производственных мощностей экспортоориентированных предприятий. Модернизировать эти мощности страна не в силах. А к тому же в этом нет никакого смысла, ибо громадное скопище технологической рухляди модернизации не поддается. Окончательный приговор украинской экспортоориентированной низкотехнологичной модели выносит и мировая конъюнктура, которая в посткризисной ситуации уже не будет благоприятной для основного массива традиционных украинских экспортных товаров. Ведь на те же внешние рынки, с той же (что и Украина) экспортной продукцией выходят обновившие свои мощности Китай, Индия и Россия, на фоне которых украинская продукция скорее всего станет заведомо неконкурентоспособной.

Все эти обстоятельства буквально загоняют Украину в глухой угол. Традиционные экспортоориентированные отрасли (речь, прежде всего, о металлургии и, во многом, о химии) в посткризисной перспективе выйдут из строя. Эта экспортная продукция еще до кризиса находилась в зоне конъюнктурного риска. Остальная часть экспортоориентированного потенциала и невелика, и несовершенна, а также для «прокормления» страны зарабатываемой валютой недостаточна.

Неважной является в Украине и ситуация с проблемами обслуживания собственным производственным потенциалом внутреннего рынка. Известно, что в развивающейся стране оборотной стороной доминирования экспорта является узость внутреннего рынка. В Украине, с ее мощным ресурсным (в том числе черноземы) потенциалом, до недавнего времени функционировал большой конгломерат отраслей внутристрановой, особенно потребительской ориентации. Однако в последние годы, как отмечалось, в том числе в целях прикармливания электората, а также снижения инфляции, были широко открыты границы для импорта, и это обстоятельство, а вслед за ним, - влияние кризиса, - обусловили существенное сужение, и даже блокирование внутреннего рынка.

Оба обозначенные фактора, - бесперспективность реанимирования изжившей себя экспортной модели, и сужение и без того слабого (сравнительно с масштабами страны) внутреннего рынка, острейшим образом ставят перед Украиной проблему выхода из этой ситуации. Самое опасное состоит в том, что Украина свыклась со периферийным состоянием. Властью же делается все, чтобы страна находилась в блаженном неведении. И это притом, что Время сейчас характеризуется плотным отсчетом и ускорением, и что цена потерь Времени стремительно растет.

Ясно, что критическое состояние украинской экономики, - осложняемое, к тому же, внешними долгами, и острой нехваткой финансов, - предполагает не экстенсивное наращивание имеющегося потенциала, а радикальную модернизацию, основанную, теперь уже, на смене поколений технологических укладов, - низких высокими.

Ситуация, к которой подошла вплотную Украина, не является просто лишь трудным периодом. Страна буквально застыла перед выбором: или окончательно превратиться в маргинала и, - скорей всего, - быть расколотой на части; или нацелиться (впервые за свою короткую историю) на успешное инновационное будущее, подобно тому, как это происходило в Ю.Корее, Сингапуре, Финляндии и других странах; и к чему стремительно идет полуторамиллиардный Китай.

Для Украины, с учетом ментальности украинского этноса, самое трудное во всем этом, - смена поведенческого стереотипа инерционности и иждивенчества на готовность к мощному созидательному рывку, основанному на вере в лучшее будущее. И не имеет значения, будет ли этот порыв исходить непосредственно от народа, возглавляемого вождем, или народ вверит свою судьбу сильному украинскому реформатору, который, по аналогии с турецким Кемалем Ататюрком, произнесет слова: «Я силой тащу народ в лучшее будущее вопреки сопротивлению этого народа».

Таким является первое условие. Но есть и второе условие, без которого инновационный прорыв, а, соответственно, и смена нынешней модели на высокотехнологичную не состоится: это взаимодействие в научно-технологическом контексте с Россией. И в этом смысле уже состоявшийся поворот симпатий украинцев в сторону России как нельзя кстати. С массовыми симпатиями не может не считаться и власть. Кстати, в последнее время даже радио, которое все годы было русофобским рупором, уже Россию не клянет. И даже В.Ющенко существенно на этом «фронте» поостыл.

Может возникнуть вопрос, - а причем «дружба народов», когда речь идет о проблемах технологических и экономических. Ответ таков: очень даже «причем».

Мир так устроен, что не все виды взаимодействий между разными странами и народами происходят независимо от того, дружны они, или нет. Так, для торговых сделок не имеет значения, - друг ты или нет; успешно торговать можно и с врагом. Иное дело, - совместное решение проблем научно-технических, т.е. сотрудничество там, где участники делового проекта взаимодополняемы. В такой ситуации как правило требуется взаимное доверие, а то и личные симпатии.

Все это, - с позиций бездушного рационализма, - покажется вздором: ведь рынок, в том числе инновационный, - это чистоган.

Да! Это было бы так, если отбросить два обстоятельства.

Первое, - если бы Россия не была заселена русскими, которые чувствительны к дружбе; и которые могут отдать другу, называемому братом, последнюю рубашку. Кстати, украинская верхушка на первых порах прекрасно этим пользовалась. Достаточно сослаться на цены на газ; и не только… В данном случае Украина вела себя как жена, которая бросила мужа, но требовала, чтобы он ее содержал. И содержал ведь…

Второе, - если бы на нынешнем этапе уже не только экономический успех Украины, но и само ее существование не стало бы решающе зависеть от взаимодействия именно с Россией, причем на ином, чем раньше, - более высоком уровне.

Казалось бы, можно отвергнуть тезис о неизбежности альянса с Россией, сославшись на примеры, относящиеся, скажем, к Сингапуру, Ю.Корее, Финляндии и другим странам, которые сами себя вытащили из состояния отсталости, и сформировались в качестве технологически передовых.

Тут все вроде так, но и не так. В те годы США из-за холодной войны с СССР не жалели средств на подтягивание стран-союзников, окружающих лагерь социализма, включая не только СССР, но и Коммунистический Китай. Поэтому в страны прозападной ориентации, где зарождались модернизаторские процессы, - активно вкладывались капиталы, а с ними и новейшие высокие технологии, причем не вышедшие в тираж, а те, которые заключали инновационную ренту.

Иное дело, - современная Украина. Она заведомо лишена доступа к западным высокотехнологичным инновациям, а также существенно ограничена в инвестициях в производство вообще. Из-за известных причин, - беззакония, всеохватывающей коррупции, неустойчивости власти, и неопределенности судьбы страны, - иностранные инвестиции под стратегические проекты в Украину не поступают. Львиная доля прямых иностранных инвестиций традиционно вкладывается в сферы с коротким циклом окупаемости; это торговля, финансовые сделки, операции с недвижимостью и тому подобное. Свои же финансовые вложения в инвестиции производственного назначения в Украине крайне ограничены. За 16 лет капитальные вложения в основные фонды составили лишь 29,5%от объема годовых капиталовложений в 1990г. И это притом, что тогда основные фонды были в ином (лучшем) состоянии.

Существенно, что даже при наличии финансов, одной из серьезных преград на пути долгосрочного инвестирования в Украину явился бы недостаточный по размерам, а значит, - лишенный эффекта масштаба украинский внутренний рынок. Представляется, что и это обстоятельство должно настраивать страну на причастность к более емкому рынку, каким для нынешней Украины является только российское экономическое пространство (разумеется, и СНГ в целом).

Осложняет возможность нынешней Украине самостоятельно инновационно состояться и то обстоятельство, что население ее находится в состоянии угнетенности: лишено веры в завтрашний день, одержимо страхами, захлестнуто бытовыми неустройствами. Процесс вырожденчества в Украине все годы набирал ускорение, и стал всеохватывающим. Показатель этого (не единственный), - приход рыночных отношений в суды, силовые структуры, на все этажи власти, т.е. туда, где их не должно быть.

Понятно, что народ с такими расстройствами не способен ни к гражданскому протесту, ни к эффективной созидательной деятельности. Не случайно, что многие соотечественники, выехавшие на заработки за границу вдруг с удивлением узнают, что они, как оказывается, не только трудолюбивы, но и полны энтузиазма, и надежд на будущее.

Конфуций говорит: «в богатой стране стыдно быть бедным, а в бедной, - стыдно быть богатым». У нас ничто не стыдно, поскольку рухнула мораль. И это тоже источник угнетения духа. Как писал Ф.Искандер: «будучи подавленным, народ теряет аппетит к высоким ценностям».

Известно ведь что, страны, добившиеся успеха в виде экономического чуда, в отличие от украинской ситуации, в течение многих лет демонстрировали силу духа и мощный энергетический подъем, веру в будущее, волю к успеху, потребительскую сдержанность, и даже жертвенность (опять-таки, во имя успешного завтра). В странах этих, в отличие от Украины, царил суровый порядок, минимальным был разрыв доходов богатых и бедных, а главное, - на корню изничтожалась коррупция (ведь известно, что масштабная коррупция и инновационный успех несовместимы).

Как пишет в своей статье «Призыв к порядку», Владислав Иноземцев в отношении инновационной модели, - «… не надо путать средства и результаты, и думать, будто модернизация возможна без собранности, мобилизации и самоограничений». И далее, - «Когда отсталые страны Юго-Восточной Азии начинали экономические реформы, средний размер ВВП на душу населения составлял 700-900 долларов США. Это позволило перенять технологические достижения Запада и соединить их с дешевой рабочей силой. Однако результат такого соединения общество ощутило в среднем через 15-25 лет после начала реформ: до этого зарплата росла на 1-2% в год, а доля накоплений в ВВП сохранялась на уровне 38-50%... серьезный рост доходов населения начался, когда « дореформенные» показатели были превышены в 2,5-4 раза». И далее: «серьезную промышленную державу нельзя построить без мобилизации усилий, - как народа, так и власти. А мобилизация всегда нуждается в порядке и ответственности, которых нельзя требовать от «низов», если их нет «наверху».

Возникает вопрос, - могут ли в Украине на такие жертвы пойти верхи, утопающие в роскоши, и привыкшие ко вседозволенности. Конечно нет! А раз так, то и население (в ситуации типа нынешней) не включится полноценно в процессы формирования инновационной модели. Оно в такой (как нынешняя) ситуации превращается в толпу, ожидающую подачек. Толпа хочет получить всегда  «все и сразу»; она не склонна ужимать свой аппетит из-за рискованных вложений в будущее, и поэтому общество (и верхи, и низы) сообща ставят крест на перспективе. Еще Конфуций говорил: «общество, которое живет лишь настоящим, - уничтожает будущее».

Хочется верить, что состояние безысходности, - это прелюдия перед очередным Майданом, но уже не оранжевым (он дискредитирован даже в глазах участников этого заказного действа), а сине-желто-белым, и красно-голубым. Как любит повторять известный альпинист, покоритель Эвереста Валентин Симоненко: «Когда совсем нам плохо, - значит победа близко». Ведь для такого Майдана налицо все предпосылки, - от неудовлетворенности положением в экономике и политической сфере, до осознания масштаба деградации этноса, и понимания важности украинско-российского альянса как способа выведения страны из нынешнего тупика.

Когда-то Бенито Муссолини произнес фразу: «представим невозможное, - мы победили!» Соответственно и мы представим, что в Украине, несмотря на все, что с ней произошло, воля к прорыву в успешное будущее всколыхнула нацию.

В такой гипотетической ситуации безальтернативно успешной может быть только инновационная модель; и состояться (а также принести обильные плоды) она может только в украинско-российском симбиозе.

Естественно, что локомотивом инновационного рывка выступает в этом альянсе Россия. Главными же факторами успешности такой модели являются, с одной стороны, - эффект резко возросшего масштаба, а, с другой, - сохраняющаяся пока что производственно-экономическая и научно-технологическая взаимодополняемость двух наших стран. Немаловажное значение будет иметь и десятилетиями формировавшаяся общая хозяйственно-организационная культура. И наконец украинцы, вошедшие в кооперационные взаимодействия с россиянами, не будут себя ощущать (как в странах Запада) гражданами второго сорта.

Переход к инновационной модели в Украине осложняется необходимостью преодоления механизмов, а еще важнее, - сил, которые обслуживают господствующие в стране чиновничье-олигархические и кланово-политические интересы. Ведь все то, что сказочно обогащает нынешних хозяев жизни (то ли за счет прорех в законодательстве, то ли посредством сложившейся коррупционной практики) добровольно с арены не сойдет. Тем более, что в Украине сама практика «левого» обогащения, переросла в особую теневую институциональную систему, которая по своей отлаженности намного превосходит тот легальный институциональный «недоносок», который представляет официоз.

Главное, - не только в масштабе, и отлаженности теневой системы обогащения; еще важнее то, что она несовместима в первую очередь именно с инновациями. Ведь никакой инновационный интерес (т.е. система соответствующих стимулов), заложенный в Украине, предположим, в индикативное планирование, в выстраивание длинных денег, в налоговые стимулы и льготы инновационной ориентации и т.д. – в нынешней ситуации не перешибет враждебный всему инновационному теневой интерес. И, действительно, зачем бизнесворотилам вкладывать деньги в далекое и рискованное будущее,  и годами ожидать отдачи, - когда есть возможность (именно у крупного, способного на инновации капитала) присосаться к госбюджету; подешевке скупить со временем подорожающую землю; обогатиться за счет спекуляций недвижимостью, и/или рейдерства и передела (в том числе государственной) собственности и т.д.

Конечно, если бы владелец, предположим, металлургического комбината, был бы государством «загнан» в легальное «стойло», то актуальным способом выживания была бы только конкурентоспособность, а значит, - модернизация. Но ныне каждый владелец крупного бизнеса знает, - что этого, - с учетом природы украинской власти, - никогда не будет. А раз крупный бизнес враждебен инновациям, то и малый и средний бизнес инновацинно не состоится. В отличие от этого, не только на успешном Западе, но и в Китае крупный бизнес инновационно выращивает, - не без «подсказок» государства, - инновационный бизнес малый и средний.

Возникает вопрос, - может ли взаимодополняемый симбиоз с Россией исправить украинскую ситуацию. Убежден, что может, но при условии, что Россия исправит ситуацию свою. То есть сделает институциональную систему к инновациям настолько восприимчивой, что денежные потоки потекут через долгосрочные проекты в инновационное будущее так же естественно, как весной березовый сок течет вверх по стволу березы.

Нет сомнений в том, что подобный альянс, будучи нацеленный на инновации, и при условии подъема духа, - мог бы по успешности, и по стремительности, и даже по конечному эффекту превзойти феномены экономического  чуда недавнего прошлого. Здесь ведь, - в отличие от времен восхождения Ю.Кореи, Сингапура, Таиланда и Финляндии, - научно-технологический подъем начался бы не с нуля, а с оживления и освоения не до конца растраченного огромного научно-технологического наследства бывшей второй державы мира. К тому же сам прогресс в науке и технологиях,  а значит и отдача,  с годами становятся в мире все более стремительными.

Вновь востребованными в ситуации научно-технологического ренессанса и подъема оказались бы и не до конца «оборванные» цепочки когда-то мощного конгломерата российско-украинских инновационных  взаимодействий. Причем это касается и Академий наук двух стран, и отраслевых организаций, и предприятий, и отдельных личностей.

Мировой опыт, особенно недавний, - свидетельствует и о том, что модернизация предполагает оптимальное соотношение сферы услуг (к чему тяготеет постиндустриальный мир) и сферы производства, способного обеспечить страну качественными промышленными товарами. Ведь те же Соединенные штаты, нарушив оптимальное соотношение этих двух сфер, существенно усугубили ситуацию и до, и в период кризиса. Чего стоит в этом отношении зависимость США от Китая. Впрочем, добиться эффективности на этом направлении не так просто: здесь важна селекция и санация, и диверсификация обеспеченная структурными реформами. Значительный позитив есть в этом отношении и в Украине. Так, и на Юго-востоке Украины, где находится основный массив неподъемных производств, имеются и до сих пор привлекательные, - особенно с учетом возможностей модернизации, предприятия машиностроения, станкостроения, и других отраслей (в том числе предприятий ВПК). Несомненно, что развертывание на почве интеграции межстрановых кооперационных цепочек откроет на украинско-российском пространстве новые возможности как для эффективной рациональной перегруппировки производств и, соответственно, товарных потоков, так и для наращивания доходов за счет эффекта структурных сдвигов и возросшего масштаба межстранового рынка.

Несомненно и то, что развитие межстрановой кооперации позволило бы каждой стране избежать неэффективных затрат, - особенно затрат копирования. Один лишь пример. Уже обозначенное намерение России возобновить строительство авианосцев может быть существенно удешевлено и рационализировано, если для этого будет использовано лучшее предприятие такой специализации бывшего СССР, - Черноморский завод в г.Николаеве, строивший корабли этого класса. И таких возможностей откроется много, особенно в отраслях ВПК. Что же касается Украины, то, - с учетом переноса возможностей кооперирования на другой, более высокий уровень, в стране получило бы развитие производство самолетов, автомобилей, а также продукции легкой и пищевой промышленности. Украина существенно выиграла бы и в отношении притока качественных инвестиций. Ведь все предыдущие годы процесс этот существенно сдерживается узостью украинского внутреннего рынка! Соседние страны из-за этого, то есть из-за отсутствия эффекта масштаба, - предпочитали ввозить в Украину не капитал, а готовую промышленную продукцию. Особенно это касается продукции крупносерийного производства.

Таким образом, формирование украинско-российского альянса, а может быть и альянса в рамках СНГ, решающе содействовало бы не только переводу взаимодействующих стран на инновационную (постиндустриальную) основу, но и решению актуальных проблем модернизации традиционной индустрии, без чего сам постиндустриализм проблематичен. Ведь постиндустриализация въезжает в экономику лишь на плечах полноценной индустриализации.